Блокировка Азово-Черноморского бассейна поставила российский АПК перед выбором: поддаться панике на фоне перспектив дальнейшего падения цен на зерно или искать новые пути развития. Страна выбрала второй путь. Власти и бизнес выстраивают альтернативные логистические цепочки, наращивают мощности на Балтике и Каспие, а также прорабатывают варианты увеличения объемов собственной переработки. Мы обсудили с экспертами, что ждет отрасль в ближайшие годы.
Фото:
© РИА Новости / Александр Кряжев
Лавирование между кризисами
Россия — один из мировых лидеров по производству зерна. Наиболее удачным за последнюю пятилетку был 2022-й год, когда урожай составил рекордные 157,6 млн тонн. Однако в этот же год из-за санкционного давления на фоне начала СВО на Украине возникли проблемы с экспортом и повышением себестоимости продукции. Эти факторы наряду с погодными капризами в последующие годы привели к снижению объемов производства зерна. И все же показатели держались выше уровня периода пандемии коронавируса, в том числе за счет государственных мер поддержки и переориентации экспорта.
По данным Росстата, в 2025 году урожай составил 138,8 млн тонн, в том числе 90,9 млн тонн пшеницы. Приволжский федеральный округ занял второе место по валовому сбору, лишь немного уступив Центральному: 33,5 против 34,4 млн тонн. Лидером по оъему производства в ПФО стала Саратовская область, собравшая 5,4 млн тонн зерна. А вот урожайностью удивила Пензенская область — 39,5 ц/га.
Самарская область занимает в ПФО пятое место по валовому сбору. За 2025 год показатель составил 3,34 млн тонн при урожайности в 28,8 ц/га. Как отмечают в региональном министерстве сельского хозяйства и продовольствия, обеспеченность зерном составляет 194,2%.
«Отрасль располагает потенциалом, способным не только в полном объеме обеспечивать внутренние потребности, но и осуществлять поставки за пределы страны. В 2025 году объем экспорта составил 176,1 тысячи тонн, за истекший период 2026 года — 98,2 тысячи тонн. Ключевыми позициями являются пшеница и ячмень. Также предприятия региона поставляют за рубеж гречиху, просо, кукурузу, нут, горох и чечевицу. Основными направлениями экспорта являются Иран, Азербайджан, Китай и Турция», — рассказали в министерстве.
Общероссийские объемы экспорта зерновой продукции, по данным ФГИС «Аргус-Фито», в 2025 году составили около 60 млн тонн. За первое полугодие 2026 года показатель превысил 36,1 млн тонн, что на 69% больше, чем за аналогичный период прошлого года. При этом произошло увеличение отгрузок в Турцию, Египет, Китай, Иран, Казахстан, Судан, Кению, Азербайджан, Уганду, Мозамбик, Бразилию и ЮАР.
Однако надежда на дальнейший рост экспорта угасла вместе с началом нового витка кризиса. Из-за атак ВСУ были остановлены крупнейшие глубоководные терминалы Новороссийска и Тамани, встала работа портов в Азовском море. В результате Азово-Черноморский бассейн, через который проходило
80-90% российского зерна, оказался практически полностью заблокирован.
Пора изменения системы
«Экспорт зерна давно перестал быть чисто аграрной темой. Это часть геополитики, где порты, санкции и СВО определяют, кто и как ест хлеб за тысячи километров от Черного моря. Удар по терминалам — это удар по всей системе, а не локальный сбой. Итог предсказуем: экспорт российской пшеницы в июле рухнул до 1,5 млн тонн — минимум с 2017 года», — отмечает политолог, эксперт в области политического и экономического анализа Михаил Ажгиревич.
По оценке директора по развитию компании «ТопФрейм Агро» (работает в сфере экспертизы грузов и товаров) Дмитрия Картавых, сейчас рынок зерна находится в стрессе и в фазе перестройки логистических потоков: «Эта ситуация не краткосрочная — потребуется некоторое время на перестройку сложной и масштабной системы от поля до погрузки на судно. Компании находят новые варианты — активно этому способствует Минсельхоз. Министерство помогает бизнесу: субсидирует, руководит процессом перестройки системы. Создан и работает оперштаб, который в постоянном режиме мониторит изменения».
Логистику перестраивают на порты Балтики и Каспия. Ключевой вопрос — какой объем они реально способны принять и насколько быстро это можно сделать. Председатель комитета по поддержке предпринимательства в сферах АПК, логистики и транспорта при Торгово-промышленной палате Ставропольского края, руководитель проектов агромашиностроительного холдинга Koblik Group Федор Шубный констатирует: каждая из альтернатив имеет предел. Поэтому при выпадении крупного узла поток распределяется между несколькими направлениями — железной дорогой, другими морскими бассейнами и сухопутными переходами:
«Согласно публичной декларации Минтранса на 2026 год, провозная способность железнодорожных участков на подходах к Азово-Черноморскому бассейну составляет 131 млн тонн, к Северо-Западному (Балтика) — 145,6 млн тонн. Показатель пунктов пропуска Восточного полигона (Сибирь — Дальний Восток) — 180 млн тонн. На первый взгляд цифры большие. Но это мощности по всем грузам, а не только по зерну. Поэтому наличие свободной мощности в конкретном порту еще не означает наличие свободного маршрута до него. Именно поэтому Балтика может принять часть потока, но не является прямой заменой южному направлению».
По словам Федора Шубного, масштаб каспийского направления пока существенно меньше, но объем перевозок по нему растет быстрее. Морские перевозки в рамках коридора «Север — Юг» составили 2,8 млн тонн в 2025 году и около 4,5 млн тонн только за январь–июль 2026 года: «Это важный сигнал. Каспий пока не способен принять объемы, сопоставимые с Азово-Черноморским направлением, но его роль как дополнительного экспортного коридора быстро усиливается».
Эксперт считает, что задача ближайших лет — не искать один «запасной порт», а увеличивать реальную способность системы распределять поток между несколькими экспортными коридорами. Балтика, Каспий, сухопутные переходы и Восточный полигон нужны не вместо Новороссийска, а как дополнительные маршруты, которые способны принять часть нагрузки, когда основной канал работает с ограничениями.
Что касается географии экспорта, то сложившийся кризис, по словам Дмитрия Картавых, способствует развитию российско-иранского направления: «Наши основные и самые стабильные рынки сегодня — это Африка, Юго-Восточная Азия, Индия, Бангладеш, Пакистан, арабские страны и Турция. Иран входит в число динамично развивающихся направлений. Это связано с тем, что через Каспий везется очень много грузов, а потом из Ирана транспортируется уже в другие страны. Блокировка Азово-Черноморского бассейна стала главным трамплином для дальнейшего развития этой цепочки».
Проблема цены и господдержка
Президент Российского Зернового Союза (РЗС) Аркадий Злочевский отмечает, что главной проблемой рынка остается падение внутренних закупочных цен, и блокировка Азово-Черноморского бассейна ее значительно усугубляет. Ведь отсутствие необходимого объема отгрузок ведет к дальнейшему увеличению запасов и снижению стоимости продукции.
«Решение этой проблемы находится в области политики. Если власти договорятся о прекращении атак по морской инфраструктуре или зерновых коридорах, то отгрузки возобновятся, и это исправит ситуацию. Хотя время уходит, и потери все равно будут, но хотя бы в меньшем масштабе. Что касается внутренних мер поддержки сельхозпроизводителей, то их нужно применять комплексно. Но даже это в лучшем случае позволит компенсировать лишь половину выпадающих объемов отгрузок в Азово-Черноморском бассейне», — считает Аркадий Злочевский.
В этом сезоне в России ожидается большой урожай. На заседании оперштаба по уборочной кампании в начале сентября министр сельского хозяйства РФ Оксана Лут сообщала, что собрано уже свыше 110 млн тонн зерна. Это на 10,5 млн тонн больше, чем на аналогичную дату прошлого года. В том числе намолочено 83,5 млн тонн пшеницы.
По словам министра, потребности внутреннего рынка уже обеспечены. Что касается экспорта, то в условиях переориентации логистики предусмотрен комплекс мер поддержки. Правительство РФ одобрило выделение 9,7 млрд рублей на субсидирование железнодорожного тарифа для перевозок зерна до портов и сухопутных переходов. С 1 сентября действует мораторий на уплату экспортных пошлин на зерновые.
Также власти утвердили дополнительные инструменты поддержки финансовой устойчивости аграриев. Среди них:
пролонгация льготных кредитов и лизинга;
предоставление погектарной поддержки озимого сева;
проведение зерновых закупочных интервенций объемом до 3 млн тонн.
Также Минсельхоз прорабатывает возможность введения моратория на банкротство хозяйств и сохранение за ними статуса сельхозтоваропроизводителей на новый сезон. Однако в случае утверждения распространяться она будет прежде всего на южные регионы, которые столкнулись с проблемой реализации зерна.
По мнению президента РЗС, некоторые из принятых мер поддержки нуждаются в доработке, чтобы стать более эффективными. В частности, он считает, что нужна пролонгация по всем финансовым обязательствам крестьян, а не только по льготным кредитам: «Также необходимо увеличить финансирование субсидий на перевозки зерна по альтернативным маршрутам, 9,7 млрд рублей надолго не хватит. Ведь чтобы вывозить зерно через Балтику, нужно компенсировать по 30-50 долларов за каждую тонну».
Аналогичное предложение Аркадий Злочевский высказал и по поводу интервенций: «Чтобы образовалась хоть какая-то ликвидность, нужны закупки в объеме не менее 12 млн тонн, а то и 15-ти. Помню, в 2009 году правительство закупило у сельхозпроизводителей 9 млн тонн для поддержки в менее критичной ситуации, чем сейчас. Тогда и излишков столько не было».
Хранение и переработка
Проблема образования больших излишков поднимает еще два острых вопроса. Один из них — хранение.
«Мощностей хватает. Но они не всегда находятся в тех точках, где нужно, и не всегда соответствуют необходимой пропускной способности. Это связано с тем, что сегодня все еще очень много используется советских элеваторов, которые были рассчитаны на совсем другие объемы. Насколько мне известно, сейчас количество модернизированных или вновь построенных мест хранения порядка 40%. При этом 60% — это старые элеваторы, которые имеют низкую пропускную способность, пониженные характеристики для хранения и отсутствие возможности нормально подготовить зерно под экспортную партию», — объяснил Дмитрий Картавых.
Второй вопрос — развитие переработки. Первичная в России хорошо представлена и имеет потенциал для дальнейшего развития. Например, в Самарской области производят более 347 тысяч тонн муки в год, но при этом мощности предприятий позволяют перерабатывать более 665 тысяч тонн продовольственного зерна. Также в регионе производят продукцию из твердых сортов пшеницы.
Сейчас в России наблюдается рост интереса к глубокой переработке зерна (производство крахмалов, глютена и т. п.) для получения продукции с высокой добавленной стоимостью. Однако есть ряд сдерживающих факторов.
«Тема внутренней переработки зерна — крайне важна и должна быть постоянно на столе у Минсельхоза. Почему? Потому что глубокая переработка зерна — та премия, которую мы можем получить с рынка. Плюс дополнительные рабочие места, которые мы можем приобрести, снимая социальное напряжение. Но, к сожалению, всему этому мешает, в первую очередь, высокая ставка, не позволяющая брать более-менее длительные кредиты под хороший процент. Никто не станет запускать производство с горизонтом окупаемости в 10-15 лет при таких условиях. Также стоит учитывать наличие иностранных конкурентов в сфере переработки зерна с дополнительной повышенной стоимостью и барьеры, созданные ЕС и США, санкционный режим», — рассказал Дмитрий Картавых.
Что ждет рынок
Перспективы дальнейшего развития зернового рынка эксперты оценивают разнопланово. Аркадий Злочевский считает, что назрела необходимость аграрной реформы:
«Развитие ситуации будет зависеть от действий правительства РФ. Если будут найдены варианты для смягчения ситуации, то снижение объемов производства зерна будет идти умеренными темпами, если нет — быстрыми. А для того, чтобы развернуть ситуацию и вернуться к росту, необходимо поменять всю аграрную политику. Она должна быть нацелена на поддержание и удержание доходов сельхозпроизводителей».
По мнению Дмитрия Картавых, основание уверенно говорить о реалистичности позитивного развития сценария — распоряжение президента РФ Владимира Путина об увеличении экспорта продукции АПК к 2030 году не менее чем в 1,5 раза по сравнению с 2021 годом. В качестве целевого ориентира по зерну Минсельхоз планирует довести экспорт до 75-81 млн тонн в год:
«Я думаю, что министерство будет прилагать максимальные усилия для того, чтобы достичь целевых показателей. Меняться будут площади под кукурузу, подсолнечник, нут, горох, лен, масличные культуры и горчицу в зависимости от ситуации на рынке, но пшеничный клин останется стандартным. Российская пшеница — лучшая на мировом рынке по всем показателям, и занимает долю в 27-30%. Мы не откажемся от этого, и Минсельхоз приложит максимальные усилия, чтобы Россия оставила за собой лидирующие позиции».
Михаил Ажгиревич, в свою очередь, отметил, что в плане экспорта ключевую роль продолжат играть геополитические процессы: «Россия делает ставку на Ближний Восток, Северную Африку и Юго-Восточную Азию. Там российская пшеница уже вытесняет европейскую благодаря рекордным урожаям и ценовой конкурентоспособности. Прогноз экспорта пшеницы даже повышен до 52 млн тонн. Африка рассматривается не только как рынок сбыта, но и как инструмент «продовольственной дипломатии» — способ укрепления политического влияния через зависимость от поставок».